Афанасий фет. предчувствуя жизнь…

Афанасий Фет — поэт и человек (стр. 1 из 7)

Благой Д.Д.

Необычная, сложная, во многом весьма драматическая судьба присуща литературной деятельности Фета.

Вместе с тем при всей своей оригинальности судьба эта носит отчетливые приметы времени, тесно связана с ритмами движения русской общественной жизни и русской литературы середины и второй половины XIX века.

Равным образом литературная судьба Фета не только органически соотносится, но очень причудливо переплетается с его жизненной судьбой.

Афанасий Афанасьевич Фет-Шеншин прожил долгую жизнь.

Обратите внимание

Родился он в октябре или ноябре 1820 года, почти одновременно с выходом в свет первого большого создания русской литературы XIX века — поэмы Пушкина «Руслан и Людмила»; умер 21 ноября 1892 года, примерно через два месяца после появления в печати первого произведения Максима Горького и в период выхода первых сборников стихов русских модернистов. Как видим, в хронологических рамках его жизни происходит все развитие русской классической литературы XIX столетия.

Жизнь Фета — студента, офицера, помещика, камергера двора его императорского величества — протекала на виду у всех и во время, от нас не слишком отдаленное. Тем не менее некоторые основные моменты были окутаны покровом густой, почти непроницаемой тайны, до конца не раскрытой и сейчас окрасившей ее в глубоко трагические тона 1.

Фет родился и рос все свои детские годы в семье богатого и просвещенного в духе русского XVIII века (был пылким приверженцем идей Руссо) орловского помещика Афанасия Неофитовича Шеншина и его жены, урожденной Шарлотты Беккер, с которой он встретился в Германии и привез с собой на родину.

И вдруг над головой четырнадцатилетнего отрока грянул неожиданный удар: крещение его сыном Шеншина было объявлено незаконным.

В немецкий пансион, находившийся в одном из городов Прибалтики и считавшийся образцовым воспитательным учреждением, куда он при некотором участии Жуковского был незадолго до того помещен, пришло на его имя письмо от отца со странной надписью — не Шеншину, как всегда, а Фету.

В письме сообщалось, без указания причин, что отныне именно так он и должен впредь именоваться. Первое, что последовало, были злые догадки и издевки товарищей.

А вскоре Фет ощутил тягчайшие последствия, связанные с новой его фамилией Это было утратой всего, чем он неотъемлемо обладал, — дворянского звания, положения в обществе, имущественных прав, даже национальности, русского гражданства.

Старинный потомственный дворянин, богатый наследник внезапно превратился в «человека без имени» — безвестного иностранца весьма темного и сомнительного происхождения. И Фет воспринял это как мучительнейший позор, набрасывавший, по понятиям того времени, тень не только на него, но и на горячо любимую им мать, как величайшую катастрофу, «изуродовавшую» его жизнь. Вернуть то, что было им, казалось, так непоправимо утрачено, вернуть всеми средствами, не останавливаясь ни перед чем, если нужно, все принося в жертву, стало своего рода навязчивой идеей, идеей-страстью, определившей, в сущности, весь его жизненный путь. Оказывало это влияние, и порой весьма роковое, и на литературную его судьбу.

Важно

Древние говорили — поэтами рождаются. И Фет действительно родился поэтом. Замечательная художественная одаренность составляла суть его сути, душу его души. Уже с детства был он «жаден до стихов»; испытывал ни с чем не сравнимое наслаждение, «повторяя сладостные стихи» автора «Кавказского пленника» и «Бахчисарайского фонтана» 2.

В немецком пансионе ощутил и первые «потуги» к поэтическому творчеству: «В тихие минуты полной беззаботности я как будто чувствовал подводное вращение цветочных спиралей, стремящихся вынести цветок на поверхность; но в конце концов оказывалось, что стремились наружу одни спирали стеблей, на которых никаких цветов не было.

Я чертил на своей аспидной доске какие-то стихи и снова стирал их, находя их бессодержательными» 3.

Стихи Фет продолжал слагать со все большим рвением и в пансионе историка, писателя, журналиста, близкого к Пушкину и Гоголю, профессора Погодина, в который поступил для подготовки в Московский университет, и в особенности в самом университете (на словесном отделении философского факультета). «Вместо того чтобы ревностно ходить на лекции… почти ежедневно писал новые стихи…

» Этому способствовала и дружба с Аполлоном Григорьевым — его сверстником, будущим поэтом, своеобразным и выдающимся критиком, человеком со сложившейся совсем по-иному, но тоже весьма драматичной судьбой (в семье его родителей отец Фета поселил сына). Оба друга «упивались» поэзией, «принимая иногда, — иронически добавляет Фет, — первую лужу за Ипокрену».

В доме Григорьевых, который Фет называл «истинной колыбелью» своего «умственного я», собирался кружок студентов, куда, в частности, входили будущий поэт Полонский, будущий историк С. М. Соловьев, отец философа и поэта Владимира Соловьева. Первое «благословение» на серьезную литературную работу Фет получил от Гоголя, которому через Погодина передал образцы своего творчества.

Гоголь советовал продолжать: «Это — несомненное дарование». Ободренный Фет решил издать свои стихи отдельным сборником, заняв триста рублей ассигнациями у гувернантки сестер: молодые люди были влюблены друг в друга, мечтали пожениться и наивно надеялись на то, что издание не только быстро раскупится, но и принесет автору литературную славу, которая обеспечит их «независимую будущность» 4. В 1840 году сборник вышел в свет под названием «Лирический Пантеон».

В «Отечественных записках», которые благодаря активному участию в них Белинского стали самым популярным журналом 40-х годов, органом передовой литературной и общественной мысли, появился очень сочувственный отклик, автором которого был молодой критик, друг Белинского П. Н.

Кудрявцев. «Как хороша его рецензия… на «Лирический Пантеон» Ф., — сразу же отозвался со свойственной ему исключительной эстетической чуткостью Белинский, добавляя: — только он уж чересчур скуп на похвалы… А г. Ф. Много обещает» 5.

Совет

И в печатных своих отзывах ближайших лет Белинский неоднократно выделяет Фета, заявляя, что «из живущих в Москве поэтов всех даровитее г-н Фет», что среди его стихотворений «встречаются истинно поэтические» 6.

Действительно, в числе его стихов, опубликованных в 1842- 1843 годы, уже имеются жемчужины фетовской лирики.

Отзывы Белинского были «путевкой» в литературу. Фет начинает усиленно печатать свои стихотворения — и в погодинском «Москвитянине» и в «Отечественных записках», а через несколько лет при активном участии Аполлона Григорьева подготавливает новый сборник своих стихов.

Баратынский прекрасно писал о целительном значении поэтического творчества:

Строки эти, конечно, были известны Фету и не могли не быть близки ему — подобный мотив неоднократно и с очень большой силой будет звучать и в его теоретических высказываниях и в стихах. Несомненно, радость творчества и литературный успех во многом целили его «болящий дух», но укротить владеющую им «бунтующую» идею-страсть они не смогли.

И вот во имя поставленной цели Фет круто ломает свой жизненный путь — покидает в 1845 году и Москву и ту живительную, высокоинтеллектуальную атмосферу, которая сложилась в кружке Григорьева: вскоре по окончании университета поступает нижним чином в один из провинциальных полков, расквартированных на далекой южной окраине, в Херсонской губернии. Сам Фет дал впоследствии точное объяснение этому. На военной службе скорее, чем на какой-либо другой, он мог начать осуществление своей цели — дослужиться до потомственного дворянства и тем самым хотя бы частично вернуть утраченное. Перестал через некоторое время Фет и значиться «студентом из иностранцев» — вернул себе русское гражданство. Однако покупалось это весьма дорогой ценой. В своих воспоминаниях он рассказывает, в каких тяжелых условиях — полной оторванности от привычной среды, литературной жизни, новых книг, журналов и к тому же в каком материальном «стеснении», порой «граничившем с нищетой», он теперь оказался.

Фет еще продолжал писать и печатать стихи, но его литературная деятельность в новых условиях все более ослабевала. Одному из близких с детства друзей, И. П.

Борисову, он с горечью и тоской говорил, что может сравнить свою жизнь среди чудищ всякого рода («через час по столовой ложке лезут разные гоголевские Вии на глаза, да еще нужно улыбаться») «только с грязной лужей», в которой он нравственно и физически тонет 7, твердит, что страданья, им испытываемые, похожи на удушье заживо схороненного («никогда еще не был я убит морально до такой степени»). В одну из подобных минут он признается в тайном желании «найти где-нибудь мадмуазелю с хвостом тысяч в двадцать пять серебром, тогда бы бросил все» (характерна сама цинично залихватская в стиле «душки-военного» фразеология этого признания — печать, уже наложенная окружающей средой). Однако во имя поставленной цели Фет терпит все это целых восемь лет. Причем, когда в результате ревностной службы, унизительного подлаживания к начальственным «Виям» достижение желанной цели казалось уже совсем близким, она снова отдалилась. За несколько месяцев до первого офицерского чина был издан, дабы затруднить доступ в дворянство выходцев из других сословий, указ, согласно которому для получения наследственных дворянских прав надо было иметь более высокий чин. Но Фет настойчиво и ревностно продолжал вести свою «ложную, труженическую, безотрадную жизнь», хотя и сравнивал себя с мифологическим Сизифом. «Как Сизиф, тащу камень счастия на гору, хотя он уже бесконечные разы вырывался из рук моих». Но возможность отступиться от поставленной цели Фет категорически отвергал: «Ехать домой, бросивши службу, я и думать забыл, это будет конечным для меня истреблением» 8.

Источник: http://MirZnanii.com/a/109717/afanasiy-fet-poet-i-chelovek

Афанасий Фет

 

    Фет Афанасий Афанасьевич (1820 – 1892) – выдающийся русский поэт, один из лучших мастеров в области пейзажной и любовной лирики в отечественной поэзии.

Многие стихи Фета являются популярными романсами благодаря их необычайной внешней красоте и внутренней глубине.

«Я пришел к тебе с приветом рассказать, что солнце встало», «На заре ты ее не буди», «Шепот, робкое дыханье», «Я тебе ничего не скажу», «Тихая, звездная ночь» – одни из самых дорогих и близких стихотворений для любого русского человека.

    Биография этого гениального человека необычна, полна рядом драматических событий, начавшихся еще даже до его рождения… 18 мая 1818 года в Дармштадте состоялось сочетание браком 20 летней Шарлотты-Елизаветы Беккер и Иоганн-Петер-Вильгельма Фёта.

Обратите внимание

Через некоторое время Шарлотта встретила Афанасия Неофитовича Шеншина, богатого русского помещика, лечившегося на водах в Германии. Они полюбили друг друга, и Шарлотта сбежала от мужа в Россию вместе с возлюбленным. Находилась она к тому времени уже на 7 месяце беременности. В ноябре 1820 г.

в селе Новоселки Мценского уезда, Орловской губернии родился ее сын, названный, как и ее новый супруг, Афанасием. Следует сказать, что Афанасий родился еще до того, как Шар­лот­та су­ме­ла офи­ци­аль­но об­вен­чать­ся с Шен­ши­ным.

Чтобы скрыть неза­кон­ное про­ис­хож­де­ние мла­ден­ца, су­пру­ги под­ку­пи­ли свя­щен­ни­ка, который приписал мальчику дворянскую фамилию отца – Шеншин.

Ко­гда мальчику ис­пол­ни­лось 14 лет, это обнаружилось, в результате разбирательства юно­ша был ли­шен не толь­ко фа­ми­лии, но и рос­сий­ско­го граж­дан­ства, а вме­сте с ним прав на дво­рян­ский ти­тул и иму­ще­ство от­ца. Афанасий, превратившись в иностранного подданного А.Фёта, расценил это как личный позор и поставил себе целью вернуть фамилию и свое доброе имя. 

     В 1835—1837 гг. он учился в немецком частном пансионе Крюммера в Верро (ныне Выру, Эстония). В это время Фет начинает писать стихи (из-за оплошности наборщика текстов бук­ва «ё» в фа­ми­лии по­эта пре­вра­ти­лась в «е», таким образом он уже из Фёта стал Фетом). В 1838 г.

Фет поступил в Московский университет, сначала на юридический факультет, затем — на историко-филологическое (словесное) отделение философского факультета. Во время учебы он сблизился с другим видным поэтом, критиком А.А.Григорьевым, и продолжал сочинять стихи.

Пер­вый сбор­ник сти­хо­тво­ре­ний Фе­та «Ли­ри­че­ский Пан­те­он» вы­шел в 1840г. и по­лу­чил одоб­ре­ние Бе­лин­ско­го, что вдох­но­ви­ло его на даль­ней­шее твор­че­ство. После окончания учебы, сильно нуждаясь в деньгах, он поступил унтер-офицером в кирасирский полк, расквартированный в Херсонской губернии.

Именно здесь произошло событие, оставившее самый сильный след в его жизни, и кардинальным образом повлиявшее на его творчество… 

Важно

     Ка­ва­ле­рий­ский полк, в ко­то­ром слу­жил Афа­на­сий Фет, рас­по­ло­жил­ся непо­да­ле­ку от неболь­шо­го име­ния Кры­ло­во, принадлежавшего отставному офицеру Лазичу. У него были три замечательные дочери, младшую звали Марией.

Совре­мен­ни­ки опи­сы­ва­ли ее как «уди­ви­тель­но строй­ную де­вуш­ку с коп­ной рос­кош­ных чер­ных с си­зым от­ли­вом во­лос». Любовь к поэзии, а также к творчеству Жорж Санд сблизило Афанасия и Марию.  Их ча­сто ви­де­ли вме­сте про­гу­ли­ва­ю­щи­ми­ся по пар­ку, си­дя­щи­ми на ска­мей­ке или в го­сти­ной, где Ма­рия иг­ра­ла на ро­я­ле.

Фет, страстно любя Марию, осознавал, что ему как человеку без имени, без денег и без имущества не суждено быть ее мужем. Он не видел будущего у их отношений, несмотря на то, что девушка умоляла не покидать ее. Фет принимает решение покинуть усадьбу, однако они продолжают переписываться и через 2 года встречаются вновь. И опять не находят общего языка.

А в скором времени до Фета дошли ужасные вести…Мария Лазич заживо сгорела от непотушенной спички, попавшей на ее легкое платье. Ветер усилил огонь, и единственное, что успела прокричать девушка – просьбу, чтобы спасли ее письма к нему.

Читайте также:  Священная книга коран

После этого многие считали, что ее смерть была не случайной, что она в отчаянии из-за неразделенной любви сделала это сама… После этого любовная лирика Фета до конца его жизни сохраняла некий трагический оттенок – он так никогда и не отошел от этого удара…

     В 1853 г. Фет перешел в гвардейский уланский полк, расквартированный близ Волхова. Он неоднократно бывал в Петербурге, сблизился с редакцией «Современника», Некрасовым и Тургеневым, в 1856 г. вышло собрание его стихотворений.

Мария Боткина

     В 1857 г. Фет вышел в отставку и стал добиваться дворянства другим способом – в Париже он женился на М.П.Боткиной, женщины с богатым приданым, сестре известного врача-терапевта С.П.Боткина.

Супруги переехали в Москву, а затем, при­об­ретя по­ме­стье в Мценском уезде, поэт с го­ло­вой оку­нул­ся в хо­зяй­ствен­ную де­я­тель­ность, (по выражению Тургенева, «сделался агрономом-хозяином до отчаянности»). Здесь в 1873 г.

застал его высочайший указ о том, что за ним, наконец, утверждена дворянская фамилия Шеншин, со всеми связанными с нею правами. Однако стихи он продолжал писать и издавать под привычной уже для себя фамилией «Фет». В 1867-1877 гг. Фет ревностно исполнял обязанности мирового судьи. Среди его друзей-литераторов  остался лишь Л.Н.

Толстой – остальные порвали с ним отношения, поскольку Фет презирал революционно-народнические идеалы. В 1877 г. Афанасий Афанасьевич купил в Курской губернии деревню Воробьевку, где жил большую часть времени. В 1881 г. он приобрел особняк в Москве и вновь стал «вливаться» в литературную жизнь, активно издавать свои сочинения.

В те годы поэт активно общался с подругой М.Лазич — Александрой Бржеской. Она на протяжении всей жизни испытывала самые теплые искренние чувства к поэту. В 1889 году, в январе, в Москве было торжественно отмечено пятидесятилетие литературной деятельности А. А. Фета.

     Поэт тяжело болел последние годы и смерть его произошла при странных обстоятельствах. На этот счет имеется интересная запись: «За пол­ча­са до смер­ти Фет на­стой­чи­во по­же­лал вы­пить шам­пан­ско­го, а ко­гда же­на по­бо­я­лась дать его, по­слал ее к вра­чу за раз­ре­ше­ни­ем.

Совет

Оставв­шись толь­ко со сво­ей сек­ре­тар­шей, Фет про­дик­то­вал ей необыч­ную за­пис­ку: «Не по­ни­маю со­зна­тель­но­го пре­умно­же­ния неиз­беж­ных стра­да­ний, доб­ро­воль­но иду к неиз­беж­но­му». Под этим он сам под­пи­сал: «21-го но­яб­ря Фет (Шен­шин)». За­тем он схва­тил сталь­ной сти­лет, но сек­ре­тар­ша бро­си­лась вы­ры­вать его и по­ра­ни­ла се­бе ру­ку.

То­гда Фет по­бе­жал через несколь­ко ком­нат в сто­ло­вую к бу­фе­ту, оче­вид­но, за дру­гим но­жом, и вдруг, ча­сто за­ды­шав, упал на стул. На­сту­пил ко­нец. Фор­маль­но са­мо­убий­ство не со­сто­я­лось, но по ха­рак­те­ру все­го про­ис­шед­ше­го это бы­ло за­ра­нее об­ду­ман­ное са­мо­убий­ство.

Всю жизнь пре­одоле­вав­ший пре­врат­но­сти судь­бы, по­эт и ушел из жиз­ни, ко­гда счел это нуж­ным». Так завершилась нелегкая судьба интересного человека и выдающегося русского поэта (хотя и с полностью немецкими корнями) А.А.Фета…

    Как лирик, Фет был ярким образцом «чистого искусства» в русской поэзии. Великий философ и поэт В.С.

Соловьев полагал, то в поразительном образно-ритмическом богатстве поэзии Фета «открывается общий смысл вселенной»: «с внешней своей стороны, как красота природы, и с внутренней, как любовь». Исследователь творчества Фета Б.Я.

Бухштаб характеризует его пафос как «упоение природой, любовью, искусством, воспоминаниями, мечтами» и считает его «как бы связующим звеном между поэзией Жуковского и Блока».

Стихи Фета переносят читателя в особый мир – мир романтизма, природных красот и любовных грез, что было столь необычно для времени высоких гражданских тем и социальных протестов. На внутренних душевных переживаниях, на искренних эмоциях зиждется его творчество, поэтому лирика Фета близка и дорога многим поколениям читателей.

    Фет был талантлив и как переводчик – его перу принадлежит перевод двух частей «Фауста» Гете, переводы произведений древнеримских поэтов и сатириков и др. Авторство известного палиндрома «А роза упала на лапу Азора» — также принадлежит Фету.

 

Памятник поэту, установленный в г. Орле.

***

На заре ты её не буди,

На заре она сладко так спит;

Утро дышит у ней на груди,

Ярко пышет на ямках ланит.

И подушка её горяча,

И горяч утомительный сон,

И, чернеясь, бегут на плеча

Косы лентой с обеих сторон.

А вчера у окна ввечеру

Долго-долго сидела она

И следила по тучам игру,

Что, скользя, затевала луна.

И чем ярче играла луна,

И чем громче свистал соловей,

Всё бледней становилась она,

Сердце билось больней и больней.

Оттого-то на юной груди,

На ланитах так утро горит.

Не буди ж ты её, не буди…

На заре она сладко так спит! 

                                                     (1842)

 ***

Когда мои мечты за гранью прошлых дней

Найдут тебя опять за дымкою туманной,

Я плачу сладостно, как первый иудей

            На рубеже земли обетованной.

Не жаль мне детских игр, не жаль мне тихих снов,

Тобой так сладостно и больно возмущённых

В те дни, как постигал я первую любовь

            По бунту чувств неугомонных.

По сжатию руки, по отблеску очей,

Сопровождаемым то вздохами, то смехом,

По ропоту простых, незначащих речей,

            Лишь нам звучащих страсти эхом.

                                                           (1844)

***

 Я при­шёл к те­бе с при­ве­том, Рас­ска­зать, что солн­це вста­ло, Что оно го­ря­чим све­том По ли­стам за­тре­пе­та­ло;

Рас­ска­зать, что лес проснул­ся,

Обратите внимание

Весь проснул­ся, вет­кой каж­дой, Каж­дой пти­цей встре­пе­нул­ся И ве­сен­ней по­лон жаж­дой;

Рас­ска­зать, что с той же стра­стью,

Как вче­ра, при­шёл я сно­ва, Что ду­ша всё так же сча­стью И те­бе слу­жить го­то­ва;

Рас­ска­зать, что ото­всю­ду

На ме­ня ве­се­льем ве­ет, Что не знаю сам, что бу­ду

Петь, — но толь­ко пес­ня зре­ет.

                                                (1843)

Н.Рачков. «А.А.Фет».

 ***

Месяц зеркальный плывет по лазурной пустыне,

Травы степные унизаны влагой вечерней,

Речи отрывистей, сердце опять суеверней,

Длинные тени вдали потонули в ложбине.

В этой ночи, как в желаниях, все беспредельно,

Крылья растут у каких-то воздушных стремлений,

Взял бы тебя и помчался бы так же бесцельно,

Свет унося, покидая неверные тени.

Можно ли, друг мой, томиться в тяжелой кручине?

Как не забыть, хоть на время, язвительных терний?

Травы степные сверкают росою вечерней,

Месяц зеркальный бежит по лазурной пустыне.

                                                                              (1863)

 ***

Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали

Лучи у наших ног в гостиной без огней.

Рояль был весь раскрыт, и струны в нём дрожали,

Как и сердца у нас за песнею твоей.

Ты пела до зари, в слезах изнемогая,

Что ты одна — любовь, что нет любви иной,

И так хотелось жить, чтоб, звука не роняя,

Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

И много лет прошло, томительных и скучных,

И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь,

И веет, как тогда, во вздохах этих звучных,

Что ты одна — вся жизнь, что ты одна — любовь,

Что нет обид судьбы и сердца жгучей муки,

А жизни нет конца, и цели нет иной,

Как только веровать в рыдающие звуки,

Тебя любить, обнять и плакать над тобой!

                                                          (2 августа 1877)

 

И.Е.Репин. «Портрет А.А.Фета».

А.Л.БРЖЕСКОЙ

Далёкий друг, пойми мои рыданья,

Ты мне прости болезненный мой крик.

С тобой цветут в душе воспоминанья,

И дорожить тобой я не отвык.

Кто скажет нам, что жить мы не умели,

Бездушные и праздные умы,

Что в нас добро и нежность не горели

И красоте не жертвовали мы?

Где ж это всё? Ещё душа пылает,

По-прежнему готова мир объять.

Напрасный жар! Никто не отвечает,

Воскреснут звуки — и замрут опять.

Лишь ты одна! Высокое волненье

Издалека мне голос твой принёс.

В ланитах кровь, и в сердце вдохновенье. —

Прочь этот сон, — в нём слишком много слёз!

Не жизни жаль с томительным дыханьем,

Что жизнь и смерть? А жаль того огня,

Что просиял над целым мирозданьем,

И в ночь идёт, и плачет, уходя.

                                       (28 января 1879)

 

Поэт и его супруга были похоронены в фамильном склепе Фетов в селе Клейменово Орловской губернии

Источник: http://galandroff.blogspot.com/2013/04/blog-post_29.html

Афанасий Фет

Афанасий Афанасьевич Фет – признанный гений литературы, творчество которого цитируется как в России, так и в странах зарубежья. Его стихотворения, такие как «Я тебе ничего не скажу», «Шепот, робкое дыханье», «Вечер», «Это утро, радость эта», «На заре ты ее не буди», «Я пришел», «Соловей и роза» и другие сейчас обязательны для изучения в школах и высших учебных заведениях.

В биографии Афанасия Фета множество загадок и тайн, которые до сих пор будоражат умы ученых и историков. Например, обстоятельства рождения великого гения, воспевавшего красоту природы и человеческих чувств, подобны сфинксовой загадке.

Поэт-лирик Афанасий Фет

Когда родился Шеншин (фамилия поэта, которую он носил первые 14 и последние 19 лет жизни), доподлинно неизвестно. Называют 10 ноября или 11 декабря 1820 года, но сам Афанасий Афанасьевич отмечал день рождения 5 числа двенадцатого месяца.

Его мать Шарлотта-Елизавета Беккер была дочерью немецкого бюргера и некоторое время являлась супругой некоего Иоганна Фета, асессора местного суда в Дармштадте. Вскоре Шарлотта познакомилась с Афанасием Неофитовичем Шеншиным – орловским помещиком и по совместительству отставным ротмистром.

Дело в том, что Шеншин, приехав в Германию, не сумел забронировать место в гостинице, потому что там их попросту не было. Поэтому россиянин селится в доме обер-кригскомиссара Карла Беккера – вдовца, жившего с 22-х летней дочкой, беременной вторым ребенком, зятем и внучкой.

Афанасий Фет в молодости

Чем молоденькой девушке полюбился 45-летний Афанасий, который к тому же, по воспоминаниям современников, был неказист собой – история умалчивает.

Но, по слухам, до знакомства с русским помещиком отношения Шарлотты и Фета постепенно заходили в тупик: несмотря на рождение дочери Каролины, муж и жена часто конфликтовали, к тому же Иоганн влез в многочисленные долги, отравив существование молоденькой супруги.

Известно только то, что из «Города наук» (так называют Дармштадт) девушка вместе с Шеншиным бежала в снежную страну, лютые морозы которой немцам и подавно не снились.

Карл Беккер не мог объяснить такой взбалмошный и невиданный для тех времен поступок дочери.

Важно

Ведь она, будучи замужней женщиной, бросила мужа и горячо любимого ребенка на произвол судьбы и подалась на поиски приключений в незнакомую страну.

Дедушка Афанасия говаривал, что «средства прельщения» (вероятнее всего, Карл имел в виду спиртное) лишили ее рассудка. Но на самом деле позже у Шарлотты было выявлено психическое расстройство.

Село Новоселки Мценского уезда

Уже на территории России, через два месяца после переезда, на свет появился мальчик. Младенца крестили по православному обычаю и назвали Афанасием.

Таким образом, родители предопределили будущее ребенка, ведь Афанасий в переводе с греческого означает «бессмертный».

В действительности, Фет стал знаменитым литератором, память о котором не умирает на протяжении долгих лет.

Принявшая православие Шарлотта, которая стала Елизаветой Петровной, вспоминала, что Шеншин относился к приемному сыну как к кровному родственнику и одаривал мальчика заботой и вниманием.

Позже у Шеншиных родилось еще трое детей, но двое умерли в молодом возрасте, что неудивительно, ведь из-за прогрессирующих болезней в те смутные времена детская смертность считалась далеко не редкостью.

Афанасий Афанасьевич вспоминал в своей автобиографии «Ранние годы моей жизни», как его сестра Анюта, которая была на год младше, слегла в постель. Возле кровати девочки день и ночь дежурили родные и близкие, а по утрам ее комнату навещали врачи.

Фет вспомнил, как приблизился к девочке и увидел ее румяное лицо и голубые глаза, неподвижно смотревшие в потолок. Когда Анюта умерла, Афанасий Шеншин, изначально догадываясь о таком трагическом исходе, упал в обморок.

Портрет Афанасия Фета

В 1824 году Иоганн сделал предложение руки и сердца гувернантке, которая воспитывала его дочь Каролину.

Женщина ответила согласием, и Фет то ли от обиды на жизнь, то ли затем, чтобы насолить экс-супруге, вычеркнул Афанасия из завещания. «Очень мне удивительно, что Фет в завещании забыл и не признал своего сына.

Совет

Человек может ошибаться, но отрицать законы природы – очень уж большая ошибка», – вспоминала Елизавета Петровна в письмах к брату.

Когда юноше исполнилось 14 лет, духовная консистория отменила крещальную запись Афанасия законным сыном Шеншина, поэтому мальчику присудили его фамилию – Фет, так как тот был рожден вне брака.

Из-за этого Афанасий лишился всяческих привилегий, поэтому в глазах общественности представал не как потомок дворянского рода, а как «гессендармштадтский подданный», иностранец сомнительного происхождения. Такие перемены стали ударом в сердце для будущего поэта, считавшего себя исконно русским.

В течение долгих лет писатель пытался вернуть фамилию человека, который воспитывал его как родного сына, но попытки оказались тщетны. И только в 1873 году Афанасий одержал победу и стал Шеншиным.

Яков Полонский, Николай Страхов и Афанасий Фет

Читайте также:  Какой он - идеальный мужчина ?

Свое детство Афанасий провел в деревне Новоселки, что в Орловской губернии, в усадьбе отца, в доме с мезонином и двумя флигелями.

Взору мальчика открывались живописные луга, покрытые зеленеющей травой, кроны могучих деревьев, освещенные солнцем, домики с дымящимися трубами и церквушка со звонкими колоколами. Также юный Фет вставал в пять утра и в одной пижаме бежал к горничным, дабы те рассказали ему сказку.

Хотя занятые прядением служанки старались игнорировать надоедливого Афанасия, мальчик в конечном итоге добивался своего.

Все эти детские воспоминания, вдохновляющие Фета, нашли отражение в его последующем творчестве.

С 1835 по 1837 годы Афанасий посещал немецкий частный пансион Крюммера, где показал себя как старательный ученик. Юноша корпел над учебниками по литературе и уже тогда пытался придумывать стихотворные строки.

Литература

В конце 1837-го молодой человек отправился покорять сердце России.

Афанасий прилежно в течение шести месяцев занимался под присмотром известного журналиста, писателя и издателя Михаила Петровича Погодина.

После подготовки Фет без труда поступил в Московский университет на юридический факультет. Но вскоре поэт понял, что предмет, которому покровительствует Святой Иво Бретонский – не его стезя.

Афанасий Фет

Поэтому молодой человек без всяких раздумий перевелся на русскую словесность. Будучи студентом первого курса, Афанасий Фет всерьез занялся стихотворчеством и показал свою пробу пера Погодину. Ознакомившись с трудами ученика, Михаил Петрович отдал рукописи Гоголю, который заявил: «Фет – это несомненное дарование».

Ободренный похвалой автора книги «Вий», Афанасий Афанасьевич выпускает дебютный сборник «Лирический пантеон» (1840) и начинает печататься в литературных журналах «Отечественные записки», « Москвитянин» и т.д. «Лирический пантеон» не принес автору признания. К сожалению, даровитость Фета не была воспринята современниками по достоинству.

Обратите внимание

Но в один момент Афанасию Афанасьевичу пришлось оставить литературную деятельность и позабыть о пере с чернильницей. В жизни даровитого поэта наступила черная полоса. В конце 1844 года умирает его горячо любимая мать, а также дядя, с которым у Фета возникли теплые дружеские отношения.

Афанасий Афанасьевич рассчитывал на наследство родственника, но деньги дяди неожиданным образом исчезли. Поэтому молодой поэт остался буквально без средств к существованию и в надежде обзавестись состоянием, поступил на военную службу и стал кавалеристом. Дослужился звания офицера.

Поэт-лирик Афанасий Фет

В 1850-ом писатель вернулся к стихам и выпустил второй сборник, который получил восторженные отзывы российских критиков. Через достаточно большой промежуток времени под редакцией Тургенева выходит третий сборник даровитого поэта, а в 1863 году вышло в свет двухтомное собрание сочинений Фета.

Если рассматривать творчество автора «Майской ночи» и «Весеннего дождя», то он был утонченным лириком и, словно Есенин, отождествлял природу и человеческие чувства.

Помимо лирических стихотворений, в его послужном списке есть элегии, думы, баллады, послания.

Также многие литературоведы сходятся в том, что Афанасий Афанасьевич придумал собственный, оригинальный и многогранный жанр «мелодий», в его трудах часто встречаются отклики на музыкальные произведения.

Яков Полонский и Афанасий Фет

Помимо прочего, Афанасий Афанасьевич знаком современным читателям как переводчик. Он перевел на русский язык целый ряд стихотворений латинских поэтов, а также познакомил читателей с мистическим «Фаустом» Гете.

Личная жизнь

Афанасий Афанасьевич Фет при жизни был парадоксальной фигурой: перед современниками он представал как задумчивый и мрачный человек, биографию которого окружают мистические ореолы.

Поэтому в голове любителей поэзии возникал диссонанс, некоторые не могли понять, как этот обремененный житейскими заботами человек мог так экзальтированно воспевать природу, любовь, чувства и человеческие взаимоотношения.

Семья Якова Полонского в гостях у семьи Афанасия Фета

Летом 1848 года Афанасий Фет, служащий в кирасирском полку, был приглашен на бал в гостеприимный дом бывшего офицера Орденского полка М.И. Петковича.

Среди барышень, порхающих по залу, Афанасий Афанасьевич увидел черноволосую красавицу, дочь отставного кавалерийского генерала сербского происхождения Марию Лазич. С той самой встречи Фет начал воспринимать эту девушку как ЦезарьКлеопатру или как Владимир Маяковский — Лилю Брик.

Важно

Примечательно, что Мария знала Фета давно, правда, познакомилась с ним через его стихотворения, которыми зачитывалась в юности. Лазич была образованной не по годам, умела музицировать и хорошо разбиралась в литературе. Неудивительно, что Фет признал в этой девушке родственную душу.

Они обменивались многочисленными пламенными письмами и нередко листали альбомы. Мария стала лирической героиней множества фетовских стихотворений.

Афанасий Фет

Но знакомство Фета и Лазич не было счастливым. Возлюбленные могли бы стать супругами и в будущем воспитывать детей, но расчетливый и практичный Фет отказался от союза с Марией, потому что та была также бедна, как и он сам. В своем последнем письме Лазич Афанасий Афанасьевич стал инициатором расставания.

Вскоре Мария умерла: из-за небрежно брошенной спички ее платье загорелось. Девушку не удалось спасти от многочисленных ожогов. Не исключено, что эта смерть была самоубийством.

Трагическое событие поразило Фета до глубины души, и утешение от внезапной потери близкого человека Афанасий Афанасьевич нашел в творчестве.

Его последующие стихотворения были восприняты читающей публикой на ура, поэтому Фет сумел обзавестись состоянием, гонорары поэта позволили ему отправиться в путешествие по Европе.

Афанасий Фет и Мария Боткина

Пребывая заграницей, мастер хорея и ямба сошелся с богатой женщиной из известной российской династии – Марией Боткиной.

Вторая супруга Фета не была хороша собой, но зато отличалась добродушием и легким нравом. Хотя Афанасий Афанасьевич сделал предложение не по любви, а по расчету, супруги жили счастливо.

После скромного венчания пара уехала в Москву, Фет подал в отставку и посвятил жизнь творчеству.

Смерть

21 ноября 1892 года Афанасий Афанасьевич Фет умер от сердечного приступа. Многие биографы предполагают, что перед кончиной поэт предпринял попытку суицида. Но достоверных доказательств у этой версии на данный момент нет.

Могила Афанасия Фета в селе Клейменово, Орловская область

Могила творца находится в селе Клейменово.

Библиография

Сборники:

  • 2010 – «Стихотворения»
  • 1970 – «Стихотворения»
  • 2006 – «Афанасий Фет. Лирика»
  • 2005 – «Стихотворения. Поэмы»
  • 1988 – «Стихотворения. Проза. Письма»
  • 2001 – «Проза поэта»
  • 2007 – «Духовная поэзия»

Поэмы:

  • 1856 – «Две липки»
  • 1859 – «Сабина»
  • 1856 – «Сон»
  • 1884 – «Студент»
  • 1842 – «Талисман»

Фото

Источник: https://24smi.org/celebrity/5040-afanasii-fet.html

Афанасий Афанасьевич Фет

Афанасий Афанасьевич Фет (1820-1892)

Две Вселенные А.А. Фета

                Поэтическая деятельность Фета начинается в 1840-х гг. и продолжается до начала 1890-х. Таким образом, творчество Фета соединяет оба периода литературного процесса второй половины XIX века.

Лирика Фета запечатлевает логику движения сознания человека второй половины XIX века, несмотря на то, что поэт никогда не обращался к социальным проблемам столетия. Даже собственная биография осталась за пределами его творчества. Мы можем говорить о биографии духа.

Свою поэтическую позицию Фет сформулировал в самом начале пути в стихах 1843 года «Я пришел к тебе с приветом».

Совет

                В то время, когда в литературе формировалось новое направление «натуральной школы», призывающее изображать прозу жизни, Фет отстаивал право поэта «петь то, что не знает», что только зреет.

Эта неясность, незавершенность поэтической мысли могла быть поддержана сторонниками «чистого» искусства и никак не «новой» поэзией. В 1850-х гг. Некрасов опубликует свои поэтические декларации, где сформулирует закон нового поэта – проповедовать любовь «враждебным словом отрицанья».

На это поэтическое заявление Фет откликнется спустя три десятилетия стихотворением 1887 года «Муза». Стихотворение начинается скрытой реминисценцией из Некрасова.

Ты хочешь проклинать, рыдая и стеня,

                               Бичей подыскивать к закону,

Поэт, остановись! Не призывай меня, —

                               Зови из бездны Тизифону.

                Заканчивается утверждением того, что суть поэзии «исцелять от мук», но не тех бытовых, социальных, исторических, а от мук, которые посылает человеку его дух, стремящийся вырваться на свободу из телесных тенет. Это совсем другое мученье Фет называет «радостью страданья». Поэзия есть высвобождение духа. И в этом ее единственная задача и цель.

                Еще раньше в 1850-х гг., когда в журналах разразился спор между поэзией «чистой» и «тенденциозной» Фет уже создал свою «Музу» (1854), которую нельзя в полной мере отнести к поэзии «чистой».

О нет! Под дымкою ревнивой покрывала

Мне музу молодость иную указала:

Отягощала прядь душистая волос

Головку дивную узлом тяжелых кос;

Цветы последние в руке ее дрожали;

Отрывистая речь была полна печали,

И женской прихоти, и серебристых грез,

Невысказанных мук и непонятных слез.

Какой-то негою томительной волнуем,

Я слушал, как слова встречались поцелуем,

И долго без нее душа была больна

И несказанного стремлением полна.

«Невысказанные муки», «непонятные слезы», «невысказанное» как боль души – вот что становится предметом фетовской лирики. Парадоксально, что предметом поэтического слова становится то, что не поддается высказыванию, перед чем бессильно слово.

У Фета есть стихотворение, начинающееся этим парадоксальным утверждением «Я тебе ничего не скажу…» (1885), в котором поэт подчеркивает, что слово слишком грубо для передачи того состояния духа, который человек хочет выплеснуть из себя.

Поиск слова, адекватного состоянию духа, идет на глазах читателя и в раннем 1843 года стихотворении «Я пришел к тебе с приветом…», и в позднем 1885 «Я тебе ничего не скажу…». Как в слове передать себя, то, как «песня зреет», «как сердце цветет»?

                Слово Фета теряет свою прикладную точность и приобретает точность ассоциативную. Фет, исследуя сферу «невыразимого», словом говорит на языке музыки или на языке живописи импрессионизма.

                При этом его лирика структурируется. В ней явно обозначается эволюция лирического «я», не похожего на все существующие в поэзии образцы. В лирике Фета обозначается вселенская модель бытия человека стихотворением «Целый мир от красоты…», написанном между 1874 и 1886 годами.

                Первое четверостишие построено с нарушением грамматических норм.

Целый мир от красоты,

От велика и до мала,

И напрасно ищешь ты

Отыскать ее начало.

В первых двух строчках не хватает глагола, нет действия. Мы не знаем, что происходит с миром от красоты. Но отсутствие действия-движения создает масштабную картину целостности всего сущего от мала да велика. И это целое есть красота. Эти строчки можно прочесть и так, что красота – начало целостности мира, исток его, соединившая воедино великое и малое. Красота – основа целостности бытия.

Обратите внимание

                В третьей и четвертой строках звучит тема человека. Человек пытается отыскать начала вселенной, разгадать загадку мироздания с момента своего появления в мире. И весь опыт существования человечества говорит о том, что тайны своей вселенная человеку не отдает.

                Второе четверостишье начинается с подведения итогов поискам человека. Человек создал время, которым измеряет вселенную. Но за пределами возможностей человека лежит бесконечность.

Она непостижима. Перед ней все усилия человека кажутся тщетными. Эти две строки делают само существование человека бессмысленным.

Но уже третья и четвертая перечеркивают это и утверждают противоположное.

Что такое день иль век

Перед тем, что бесконечно?

Хоть не вечен человек,

То, что вечно, – человечно.

                Вечность, победившая человека, существует только потому, что существует человек, ибо без него никто бы не знал о том, что она есть. Вселенная при всей объективности ее существования невозможна без человека. Без него она только бесконечная пустота.

                Картина опустевшей без человека вселенной создается в стихотворении «Никогда» (1879). Его сюжет построен на возвращении человека в мир после смерти. Обратное движение из смерти в жизнь доказывает, что с уходом человека мир умирает, лишаясь своего живительного начала.

Куда идти, где некого обнять,

Там, где в пространстве затерялось время?

Вернись же, смерть, поторопись принять

Последней жизни рокове бремя.

А ты, застывший труп земли, лети,

Неся мой труп по вечному пути!

В таком устройстве мира нет места Богу и нет бессмертия. Со смертью человека уничтожается вселенная, вечность теряет свой смысл. Но при этом поэзия Фета лишена пессимизма, нот отчаяния. Напротив, даже в поздних стихах, таких, как «Еще люблю, еще томлюсь…» (1890), «Как трудно повторять живую красоту…» (1888) исход жизни представляется как последняя радость бытия.

Еще люблю, еще томлюсь

Перед всемирной красотою

И ни за что не отрекусь

От ласк, ниспосланных тобою.

В поэзии Фета две равновеликие вселенные: мироздание и человек.

Два мира властвуют от века,

Два равноправных бытия:

Один объемлет человека,

Другой – душа и мысль моя.

                                                                              («Добро и зло», 1884)

Первая существует как красота, которую воспринимать может только человек. В нем, как в «росинке чуть заметной» отражается «лик солнца». Драматизм существования человека в лирике Фета связан с ощущением того, что он не в силах преодолеть вечность, понять тайну бытия: «быть не мысли божеством».

Но этот драматизм переживается без надрыва, без отчаяния. Человека не могут угнетать его «невольнические тревоги», потому что во вселенной своего духа он «парит, всезрящий и всесильный», не опускаясь до земной прозы. В название стихотворения «Добро и зло» поэт выносит проблему, волновавшую человека изначально.

Читайте также:  Где русскому жить хорошо?

Современники Фета по-разному рассматривали ее. Например, для Чернышевского добро и зло – категории только социальные, они вне морали. Для Толстого и Достоевского добро и зло принадлежат области духа. Без их разрешения невозможно историческое бытие человека. Они суть драматического в жизни человека.

Для Фета драма человека не в борьбе добра и зла в человеке, а совсем в другом.

Важно

                Уже в ранней лирике Фета две его вселенные обозначаются в маленьких пейзажных зарисовках «Чудная картина…» (1842) и «Облаком волнистым…» (1843). В первом стихотворении создается картина вселенского покоя.

Взгляд человека скользит от земли («белая равнина») к небу («полная луна») и обратно: «свет небес высоких» – «блестящий снег». Целостность, полнота мира в его незаконченности, в перетекании неба на землю, земли в небо. Эта вселенная существует объективно и «объемлет человека».

Но тут же создается образ той, которую сотворяет человек. Он ощущает целостность и полноту объективного мира – «чудная картина! Как ты мне родна», – но с этой родиной связи непрочные, готовые вот-вот разорваться, и тогда чудо исчезнет.

Одинокий бег саней разрушает картину вселенского покоя, как в стихотворении Лермонтова 1841 года «Выхожу один я на дорогу…» кремнистый путь, предстоящий человеку, нарушает идиллию мироздания.

                Та же самая картина создается и в стихотворении «Облаком волнистым…». Но в нем драматичнее звучит одиночество человека.

Друг мой, друг далекий,

Вспомни обо мне!

                Но драматизм пребывания во вселенной еще в полной мере не осмыслен человеком ранней лирики Фета. Названия стихов 1840-х – 1850-х гг., например, «Морской залив», «На лодке», «Горное ущелье», «Туманное утро», «Одинокий дуб» говорят сами за себя. Их герой ощущает себя в лоне природы. Этот мир существует для него. Он в нем, «как первый житель рая». И он центр вселенной.

Земля, как смутный сон немая,

Безвестно уносилась прочь,

И я, как первый житель рая,

Один в лицо увидел ночь.

Я ль несся к бездне полуночной,

Иль сонмы звезд ко мне неслись?

Казалось, будто в длани мощной

Над этой бездной я повис.

                              («На стоге сена ночью южной…», 1857)

Человек играет с бездной, она захватывает дух, и он только предчувствует, что игра может стать роковой. В позднем стихотворении 1890 года «На качелях» он полностью постигает роковой ее характер.

Движение от неба к земле и от земли к небу, которое определяло пространство ранних стихотворений еще не драма, а только ее предчувствие. Драматичным оно станет в финале жизненного пути. «Страшная» близость земли и неба, отрадная в молодости, в финале воспринимается как рок, неизбежность которого заставляют все безрассуднее раскачиваться на доске-жизни, или играть жизнью.

Совет

                Игра жизнью в ранних стихах не воспринимается как игра. Это естественное состояние живого существа в прекрасном мире.

Вселенная фетовского человека еще не допускает ничего, мешающего проявлению восторга от красоты. В стихотворении «Я жду…Соловьиное эхо» (1842) радость переживания этого восторга не нарушается ничем.

В смену состояний природного мира и мира человека не закралось еще тревожных нот.

Я жду…Вот повеяло с юга;

Тепло мне стоять и идти;

Звезда покатилась на запад…

Прости, золотая, прости!

                Но в стихотворении 1886 года, повторяющем сюжет стихотворения 1842 «Жду я, тревогой объят…», состояние человеческой вселенной прямо противоположное.

Если в раннем стихотворении «соловьиное эхо», «трава в бриллиантах», небо в звездах, человек – все это вместе источает радость бытия, то в позднем на всем лежит тень исчезновения. Песнь комара – плач.

Падающий лист, полет жука, оборвавшийся, как струна, тревога в сердце человека от ожидания встречи, которая может и не произойти.

Тихо под сенью лесной

Спят молодые кусты…

Ах, как пахнуло весной!..

Это наверное ты!

                Движущийся мотив всей лирики Фета, мотив огня, в позднем творчестве приобретает драматическое наполнение. Человек подобен звезде и, как звезда, сгорает во вселенной. Его жизнь – «огненная книга».

Пусть мчитесь вы, как я, покорны мигу,

Рабы, как я, мне прирожденных числ…

                                              («Среди звезд» (1876 )

Она не измеряется датами смерти и рождения, хотя он раб этих от него не зависящих, «прирожденных числ», как звезды, которым тоже отведен свой срок.

Истинная жизнь в «полете сердца», во внутреннем огне, заставляющем человека восхищаться красотой, творить.

Обратите внимание

Но с течением жизни человек чувствует, как этот огонь угасает, как истончается его связь со вселенной, как гаснет написанная им «огненная книга».

Не жизни жаль с томительным дыханьем,

Что жизнь и смерть? А жаль того огня,

Что просиял над целым мирозданьем,

И в ночь идет, и плачет уходя.

(А.Л. Бржеской «Далекий друг, пойми мои рыданья…», 1879)

                Весь драматизм поздней лирики поэта в восклицании «Я верить не хочу!» в то, что человек сгорает, что вдохновляющая красота мироздания его беспощадно сжигает, что «сердца бедного кончается полет одной бессильною истомой».

Я верить не хочу! Когда в степи, как диво,

В полночной темноте безвременно горя,

Вдали перед тобой прозрачно и красиво

                              Вставала вдруг заря

И в эту красоту невольно взор тянуло,

В тот величавый блеск за темный весь предел, —

Ужель ничто тебе в то время не шепнуло:

                              Там человек сгорел!

(«Когда читала ты мучительные строки…», 1887)

                Поэзия Фета, казалось бы, никаким образом не прикасалась к историческим проблемам эпохи, за что его не раз упрекали такие маститые современники, как, например, Ф.М. Достоевский.

Личная жизнь Фета с ее трагическими перипетиями не отразилась напрямую ни в одном из его поэтических творений. Но тем не менее мы можем говорить о том, что поэзия Фета в полной мере отражает бытие человека XIX столетия так же, как романы Достоевского и Толстого.

Фет улавливает диалектику духа, так же, как Достоевский диалектику сознания, а Толстой диалектику души. Фет, как вся классика второй половины XIX века, погружен в проблемы самоопределения личности.

Его человек воплощается не в делании социального блага, не в «разрешении мысли», а в чистом творчестве, в полете духа. И, подобно остальным героям литературы XIX века, в своем бытии переживает вечный путь человечества.

Рекомендуемая литература

Фет А.А. Улыбка красоты / А.А. Фет. – М., 1995.

Исследования

Бухштаб, Б.Я. А.А. Фет. Очерки жизни и творчества / Б.Я. Бухштаб. – Л., 1990.

Скатов Н.Н. Некрасов и Фет / Н.Н. Скатов. // Скатов Н.Н. Некрасов. Современники и продолжатели. – М., 1986. – С. 151-197.

Источник: https://studizba.com/lectures/41-literatura/646-russkaya-literatura-vtoroy-poloviny-xix-veka/12249-afanasiy-afanasevich-fet.html

7 состояний души Афанасия Фета

5 декабря 1820 года родился Афанасий Фет. Одних его «чистая поэзия» восхищала, другие видели в ней однообразие «со слабым присутствием сознания». Фет творил и «обнажал» душу, о семи состояниях которой мы и решили сегодня вспомнить.

Предыстория рождения поэта похожа на сюжет второсортного «мыла». После двух лет замужества мать Фета – 22-летняя Шарлотта-Елизавета Беккер, находясь на седьмом месяце беременности, тайно бежала из Дармштадта в Россию с Афанасием Шеншиным. Новорожденного нарекли Афанасием, а в метрической книге записали под фамилией Шеншин.

Отец поэта Иоганн-Петер-Карл-Вильгельм Фёт женился во второй раз на гувернантке своей дочери, а в завещании «забыл и не признал своего сына», пытаясь отомстить первой жене и Шеншину – так, по крайней мере, думала Шарлотта-Елизавета. Сюжетная линия могла бы закончиться happy end, если бы в 1834 году «ошибка» в метрике не вскрылась.

Важно

Русский дворянин Афанасий Шеншин в одночасье превратился в гессендармштадтского подданного Афанасия Фёта. Не сложно представить состояние души мальчика, чей подростковый период прошел под гордо реющими знаменами одиночества и отверженности.

Почти 40 лет ушло у поэта на то, чтобы официально вернуть себе фамилию Шеншин, дворянство и русское подданство.

Загадочная русская душа – это о Фете. Биографы и по сей день пытаются понять необъяснимый сплав двух натур, двух взаимоисключающих состояний его души. Фет-поэт стремился к идеальной гармонии, в мир грез и вечной красоты, Шеншин-помещик основательно стоял на ногах, жаждал жизни практичной, считая себя «великим ее знатоком».

Одна половина души его рождала ангелоподобную лирику, отрывистую речь, наполненную печалью, другая – жила в адъютанте и гвардейском штабс-ротмистре, прижимистом помещике средней руки и ретивом хозяине.

Непонимание современниками натуры Фета объяснимо: как такая совершенно заурядная, «почти пошлая личность», может создавать настолько удивительные стихи? Пожалуй, именно в практической деятельности Фет и находил «якорь спасения» для своей поэтической души.

А между тем он вряд ли был «вообще поэтом» с «горькой судьбой» раздвоения между пустотой и содержательностью своего бытия. Двойственность его была определена рождением, двойной физиологией, что, вероятно, и определило феномен его двуликой души.

Хлопоты по хозяйству и служебные старания не вызывали отвращения у Фета и не мешали его творчеству. Окружающие его друзья – Толстой, Тургенев, Боткин – искренне радовались успехам Афанасия Афанасьевича, а сам он всегда повторял, что «жить в чужой деревне и вне настоящих интересов невыносимо и подобно безделью».

Ему понадобилось 17 лет, чтобы превратить свою усадьбу в «прелестную табакерочку», в которой заправляет домовитый хозяин: крепкий, практичный, а, порой, и прижимистый. Тургенев подшучивал над другом: он с такой интонацией произносит «ца-а-алковый», что кажется, будто этот целковый он уже положил себе в карман.

Совет

Душа Фета требовала порядка и стабильности, которые обеспечивались грамотно налаженным бытом.

Ясные и четко определенные темы были явно не для Фета. Для того, чтобы «выразить невыразимое», Фету требовалась серьезная работа со словом, такое строение идеально выверенных словоформ, чтобы текст в итоге превращался в музыку. Музыкальность его души помогала точно передавать то, что сложно высказать словами.

Чайковский не советовал искать родство между Фетом и Пушкиным, Тютчевым, Гете или Мюссе. Он сравнивал Фета и Бетховена – и тот, и другой получили власть затрагивать такие струны человеческой души, которые недоступны даже сильным художникам, ограниченным возможностями слова.

Фет соглашался, говоря, что его «всегда тянуло из определенной области слов в неограниченную область музыки», в которую он «уходил, насколько хватало сил». Отсюда и вполне объяснимая непопулярность поэзии Фета среди тех, кто по своей натуре не музыкален.

Если говорить о буквальном понимании музыкальности души и поэзии Фета, стоит вспомнить, что многие его стихи стали популярными романсами, а «На заре ты ее не буди» — и вовсе народным хитом.

Фета обвиняли в чрезмерном погружении в мир душевных интимных переживаний. Достоевский писал, что вряд ли жители разрушенного землетрясением Лиссабона ожидают увидеть на первой странице утреннего номера газеты что-то вроде «Шепот, робкое дыханье…».

Они хотят узнать о разрушениях и прочесть о погибших, а вместо этого «…трели соловья, серебро и колыханье сонного ручья». Скорее всего, лиссабонцы казнили бы на площади любимого автора стихотворения без единого глагола. Впрочем, тот же Достоевский называет Фета знаковой фигурой, говоря, что его искусство – самоценно само по себе.

Его искусству не требуется прикладное значение, его «польза» уже в том, что оно настоящее. Главным же оппонентом Фета был Некрасов – представитель социально-значимой поэзии. И все же, обвинения эти не вполне обоснованы, стоит только вспомнить «Я вдаль иду моей дорогой», «Теплый ветер тихо веет», «Под небом Франции» или «Чудная картина».

Обратите внимание

Всего восемь строк, но за ними – вся Россия: «Чудная картина, Как ты мне родна: Белая равнина, Полная луна./Свет небес высоких, И блестящий снег, И саней далеких Одинокий бег».

В 1857 году Афанасий Фет женился на Марии Боткиной. Но счастливая семейная жизнь омрачалась личной трагедией поэта. За семь лет до женитьбы, во время службы в армии на Украине он познакомился с талантливой музыкантшей Марией Лазич. Девушка была страстной поклонницей поэзии и любила Фета самозабвенно.

Однако, нерешительность помешала Фету жениться – он боялся, что не сможет достойно содержать семью. По воле рока или в силу стечения трагических обстоятельств, Мария вскоре погибла, загоревшись от упавшей на платье свечи. В обществе говорили о ее самоубийстве из-за «расчетливости» Фета.

Было это правдой или домыслами недоброжелателей – неизвестно, однако душа Фета на протяжении всей оставшейся жизни снова и снова требовала возвращения к поэтическому воспеванию образа Марии Лазич

В конце жизни Фет неоднократно повторял жене: «Ты никогда не увидишь, как я умру». 3 декабря (21 ноября по старому стилю) 1892 года он отослал жену из дома и продиктовал секретарю записку: «Не понимаю сознательного приумножения неизбежных страданий. Добровольно иду к неизбежному», схватил стилет для разрезания бумаг и попытался покончить с собой.

Секретарю удалось вырвать орудие смерти из рук Фета. Тогда Афанасий Афанасьевич бросился в столовую, схватился за дверцу ящика с ножами, но в этот момент сердце его остановилось.

С такой же решительностью его многоголосая душа стремилась навстречу неизбежному на протяжении всей жизни, то утопая в мире иллюзий и красоты, то обретая опору в житейских радостях и делах.

Источник: http://russian7.ru/post/7-sostoyanij-dushi-afanasiya-feta/

Ссылка на основную публикацию